Последние дни Маргарита Жарова, актриса, работала с Извицкой в Театре-студии киноактера, снималась с ней в кино: «Об Изольде я могу сказать только самое хорошее. Мы с ней снимались дважды: в фильме «Доброе утро» (я играла одну из подружек) и «К черному морю» (там у меня была

Последними крупными операциями немецких войск с участием Pz.IV стали контрнаступление в Арденнах в декабре 1944 года и контрудар 6-й танковой армии СС в районе озера Балатон в январе-марте 1945-го, закончившиеся неудачей. Только в течение января 1945 года было подбито 287 Pz.IV, из них удалось восстановить и вернуть в строй 53 боевые машины.

Немецкая статистика последнего года войны заканчивается 28 апреля и даёт суммарные сведения по танку Pz.IV и истребителю танков Jagdpanzer IV. На этот день в войсках их имелось: на Востоке – 254, на Западе – 11, в Италии – 119. Причём речь здесь идёт только о боеготовых машинах. Что касается танковых дивизий, то число «четвёрок» в них было различным: в элитной Учебной танковой дивизии (Panzer-Lehrdivision), воевавшей на Западном фронте, оставалось только 11 Pz.IV; 26-я танковая дивизия в Северной Италии по состоянию на 1 марта 1945 года располагала 59 Pz.IV, 26 «пантерами», 65 САУ и ЗСУ различных типов, 11 бронеавтомобилями и 159 бронетранспортёрами; более или менее боеспособной оставалась 10-я танковая дивизия СС «Фрундсберг» на Восточном фронте – в ней, помимо прочих танков, имелось 30 Pz.IV.

Pz.IV Ausf.H. Восточный фронт, декабрь 1943 года.

В целом же боевой состав танковых частей и соединений Вермахта в конце войны был непостоянным, часто менялся и совершенно не соответствовал штатам 1944 года. Это можно проиллюстрировать на примере 4-й танковой дивизии. С конца декабря 1944 года по начало января 1945 года дивизия вела бои в Курляндии. 19 января, оставив технику 12-й и 14-й танковым дивизиям Курляндской группировки, 4-я танковая дивизия была морем переброшена в Данциг. С 26 января дивизия вступила в бой под Быдгощем, 28–30 марта вела бои за Данциг, где понесла большие потери. В первых числах апреля остатки дивизии отошли в район Штуттхоффа (в дельте Вислы), где 8 мая 1945 года сдались советским войскам.

19 января дивизия, убывая из Курляндии, передала другим частям 41 «пантеру», 32 Pz.IV и одну 150-мм САУ «Грилле». Но уже к 24 января в составе дивизии имелось 29 Pz.IV, 16 лёгких танков Pz.II Ausf.L «Лухс», 14 штурмовых орудий StuG IV, а также более 50 бронетранспортёров и до 20 бронеавтомобилей Sd.Kfz.234 различных модификаций. По состоянию на 1 марта в дивизии числились 13 «пантер», 13 Pz.IV, три штурмовых орудия StuG IV, шесть истребителей танков «Ягдпантера» и 4 Pz.IV/70. К 19 марта в составе дивизии оставалось шесть «пантер», по одному Pz.IV и StuG IV, две «ягдпантеры» и один Pz.IV/70. В ходе боёв за Данциг дивизия понесла большие потери и в качестве пополнения получила танки Pz.III и Pz.IV одной из учебных частей, расквартированных в городе.

Другая дивизия – 17-я танковая, действовавшая в составе группы армий «Центр», к 12 января 1945 года имела в строю 70 танков Pz.IV, 21 истребитель танков Pz.IV/70 и до 250 бронетранспортёров различных модификаций. После разгрома в боях 12–16 января остатки дивизии свели в боевую группу, которая 7 февраля была пополнена 16 танками Pz.IV и 28 Pz.IV/70, поступившими из арсенала сухопутных войск. К 16 февраля 1945 года в дивизии оставалось 17 Pz.IV, 17 Pz.IV/70 и три командирских танка Pz.IV.

«Четвёрки» принимали участие в боевых действиях до последних дней войны, в том числе в уличных боях в Берлине. Любопытно отметить, что в конце января 1945 года была сформирована танковая рота «Берлин» в составе 10 «пантер» и 12 Pz.IV, взятых с танкоремонтных предприятий. Танки не могли двигаться своим ходом, поэтому большинство из них было вкопано на перекрёстках берлинских улиц. Экипаж каждого танка состоял из трёх человек.

На территории Чехословакии бои с участием танков Pz.IV продолжались вплоть до 12 мая 1945 года. Согласно немецким данным, за время с начала Второй мировой войны по 10 апреля 1945 года безвозвратные потери танков этого типа составили 7636 единиц.

К сожалению, очень мало известно о немецких танковых асах, воевавших на танках Pz.IV, несмотря на то, что эта боевая машина являлась самым массовым немецким танком Второй мировой войны. Пока удалось найти упоминание только о трёх танкистах, отличившихся в боях на «четвёрках».

Так, командир Pz.IV лейтенант Рюдигер фон Мольтке, воевавший в составе 35-го танкового полка, за два месяца боёв подбил 35 советских танков.

7 июля 1942 года командир танка Pz.IV вахмистр Фрейер из 24-й танковой дивизии в бою на улицах Воронежа подбил девять Т-34 и два Т-60.

8 сентября 1943 года танк Pz.IV, механиком-водителем которого был унтершарфюрер СС Хайнц Талор из 2-й танковой дивизии СС «Рейх», подбил три Т-34, но и сам получил повреждения. Командир приказал экипажу покинуть боевую машину, но Талор решил остаться и отремонтировать танк. Устранив неисправность, Талор вернул свой Pz.IV в строй, что позволило экипажу в последующих боях уничтожить ещё семь советских танков.

30 марта 1945 года Верховный Главнокомандующий подписал приказ № 319, в котором было сказано: «Войска 2-го Белорусского фронта завершили разгром данцигской группы немцев и сегодня, 30 марта, штурмом овладели городом и крепостью Гданьск (Данциг) – важнейшим портом и первоклассной военно-морской базой немцев на Балтийском море. Над Гданьском поднят национальный флаг Польского государства…». Вряд ли сейчас поляки в Гданьске вспоминают этот приказ, важнейший документ в истории этого города, определивший его послевоенную судьбу.

Ну, кому на их месте хотелось бы вспоминать о том, что именно Сталин и его солдаты превратили немецкий Данциг в польский Гданьск, позволили «поднять национальный флаг Польского государства»?

Здесь надо вспомнить о том, что вольный город Данциг - город-государство, был образован 10 января 1920 года. На его территории находились собственно город Данциг и свыше 200 более мелких населенных пунктов бывшей Германской империи. В соответствии с решением Лиги Наций город не являлся частью ни Германии, ни Польши. Осенью 1939 года Данциг вернулся в состав Германии. А весной 1945 года красноармейцы сделали Данциг польским Гданьском.

При этом надо отметить, что некоторое отношение к взятию Данцига поляки тоже имели. В боях за этот город принимала участие польская танковая бригада. Насколько польскими были части тогдашнего Войска Польского, в особенности танковые – тема отдельная.

«Карельский архитектор» становится данцигским

Данциг был очень серьезной крепостью. Мощные, хорошо замаскированные форты держали под обстрелом всю местность в радиусе 15 километров от города. Крепостной вал, оставшийся от прежних времен, опоясывал город, а перед ним вырос внешний пояс современных оборонительных сооружений. На всех без исключения командных высотах – железобетонные и камнебетонные доты. Умело спланированные позиции полевого характера дополняли оборону.

Как известно всем обличителям Красной Армии, воевала она бездарно, «пушечным мясом», бегущим в атаку исключительно под пулями заградотрядов, с одной винтовкой на троих. Вот только, воюя подобными методами, можно лишь заваливать землю трупами, побеждать таким образом решительно невозможно.

Поэтому особую роль во взятии укреплений Данцига сыграли 203-мм гаубицы Б-4, еще со времен штурма линии Маннергейма из-за своей эффективной работы по финским дотам заработавшие прозвища «сталинская кувалда» и «карельский архитектор». С ролью «архитектора» данцигского они также справились превосходно. 203-мм снаряд вносил в данцигский пейзаж принципиальные изменения. Большую роль во взятии Данцига сыграли и танки ИС-2, самые мощные советские танки того периода.

122-мм снаряды позволяли быстро «решать вопросы» с укреплениями противника, а установленный на башне 12,7-мм пулемет ДШК служил эффективным средством борьбы с пехотой противника, дающим возможность «гасить» огневые точки на верхних этажах зданий. Для этой же цели приспособили и зенитные скорострельные пулеметы, установленные на бронетранспортерах.

Фаустпатрон – боевой товарищ огнемета

При штурме советские войска активно использовали трофейные противотанковые средства: фаустпатрон и реактивное противотанковое ружье «панцершрек». Трофейные фаустпатроны было приказано собирать и передавать в распоряжение инженерных служб. Но предназначались они не для борьбы с танками – противотанковых средств в Красной Армии хватало. Большинство фаустпатронов поступало в распоряжение штурмовых инженерно-саперных бригад (ШИСБр), которые использовали их в составе штурмовых групп при подавлении огневых точек противника. Перед штурмом Данцига в 1-й ШИСБр было подготовлено 30 штурмовых групп. Каждая саперная штурмовая группа состояла из 4 штурмовиков и 4 огнеметчиков (из них 2 резервных). С каждой из таких штурмовых групп действовала группа фаустников из 4 саперов (командир отделения и три фаустника, один из которых имел специальный станок для залпового метания). Этот станок был отечественным изобретением и позволял одновременно метать до 10 фаустпатронов. Группа фаустников вооружалась 50-80 фаустпатронами и автоматами. Для перевозки саперной штурмовой группы выделялся один танк или САУ, также осуществляющий огневую поддержку.

Канализационный люк как инструмент подрывника

Для штурма особо сложных объектов в группу включались подрывники. На отделение саперов выделялось по 200 кг взрывчатого вещества. С помощью люков от канализации, которые использовались в качестве отражателей, они устраивали направленные взрывы, а затем, после предварительной обработки отверстия из огнемета, добивали оставшихся в живых фашистов. Укрываясь за соседними домами, саперы, вооруженные фаустпатронами, пробирались к намеченному объекту и производили выстрел по окну, где был установлен пулемет противника. Другие в это время забрасывали гранатами окна и двери, из которых фашисты вели огонь. Если сопротивление врага не прекращалось, под стены здания закладывали один или два сосредоточенных заряда и производили взрыв. После этого гарнизон противника обычно сдавался. Если же он продолжал сопротивление, пехота забрасывала образованный пролом гранатами.

За первые два дня штурма города таким образом было подавлено сопротивление противника в 19 зданиях. При бое внутри квартала значение фаустпатронов и огнеметов возрастало, так как в этих условиях обработка объектов штурма артиллерией прямой наводки и танками становилась почти невозможной. А когда саперам-штурмовикам удавалось подобраться к объекту штурма или огневой точке на дистанцию выстрела из огнемета, успех штурма был обеспечен, так как огнеметание во всех случаях заставляло противника покидать обороняемый объект. Почти ежедневно штурмовые группы выпускали на врага по 200-250 фаустпатронов. Правда, попадания фаустпатронами не всегда были достаточно точны, но сила их взрыва позволяла ликвидировать огневые точки противника, оборудованные в зданиях, с двух-трех выстрелов. Большие возможности, которые давало вооружение Красной Армии, богатые трофеи и умение все это эффективно использовать позволили провести операцию по взятию Данцига стремительно по нормам уличных боев. Штурм Данцига начался утром 27 марта 1945 года. 30 марта город пал. Войска 2-го Белорусского фронта взяли в плен 10000 немецких солдат и офицеров, а также захватили танков и самоходных орудий – 140, полевых орудий – 358, подводных лодок – 45.

Вскоре был опубликован Указ Верховного Совета СССР о награждении командующего войсками 2-го Белорусского фронта Константина Рокоссовского «за искусное руководство крупными операциями, в результате которых были достигнуты выдающиеся успехи в разгроме немецко-фашистских войск», орденом Победы. Потом началось заселение Данцига поляками. В марте 1949 года, в ознаменование освобождения Гданьска и Гдыни народные советы этих городов присвоили Рокоссовскому звание почетного гражданина… Интересно, сохранилось ли за маршалом это звание сейчас?

А потом, совсем неожиданно, наступил канун Рождества. Небо стало серым, чувствовалось, что скоро повалит снег.

Я сидел в темном зале школы и смотрел на одетых в простыни ангелов с крыльями, примотанными скотчем, на пятилетних волхвов с ватными бородами, на игрушечных животных в загоне. Посреди всего этого, потрясая кулачком в небеса, стояла Сердитая Овечка.

– Ангелам хорошо! – с горечью сказала она. – Ангелы могут прилететь в ясли. А мне придется идти!

Овечка – Скаут под старым ковриком, приклеенным на такой же старый рюкзак, и с носом, вымазанным черной тушью, – прищурилась, глядя вверх.

– Почему я должна идти в ясли? Я вовсе не хочу видеть младенца, которого зовут Иисус…

Потом она раскаялась и встала на колени, качая головой, а волхвы и ангелы теснились в глубине сцены.

– Ну зачем я была такой сердитой! Зачем жаловалась? Теперь-то я вижу! Наконец я все поняла. – Скаут подняла голову и посмотрела на нас. – Это особенный ребенок.

Маргарет Мэллори наклонилась и пожала мне руку. Вместе с другими родителями мы сидели в темноте и смотрели на сцену. Я давился от смеха, а по щекам текли горячие слезы.

От автора

Первую серьезную статью, ради которой не нужно было всю ночь гулять на вечеринке с рок-звездами, я написал о Центральном полицейском управлении Вест-Энда, что на Сэвил-Роу, 27.

Молодые мужчины и женщины, с которыми я там познакомился, – одни из лучших людей на свете. Они настоящие, но книга, в которой я описал место их работы, – выдумка.

Я взял смелость использовать реальные факты, чтобы придать книге правдоподобие. К примеру, Черный музей действительно расположен в кабинете номер 101 Нового Скотленд-Ярда, а письмо "Из ада", написанное тем, кто выдавал себя за Джека Потрошителя, точно процитировано по фотографиям, сделанным в те давние времена. Само письмо утеряно. То, что оно хранится в музее, – плод авторского воображения.

Тони Парсонс